Аналитический центр ВЦИОМ представил результаты опроса об отношении россиян к зарплате «в конверте», сообщает интернет-газета «Время Биробиджан@».
В последние годы тема «серых» зарплат стала предметом обсуждения на самом высоком уровне. В 2024 году Минтруд оценил число занятых в теневом секторе в 9,6 млн человек, в 2025-ом анонсировал план мероприятий по противодействию нелегальной занятости на 2025-2027, а уже в текущем году отчитался об успешном выводе из тени почти миллиона неформально занятых. Но «в тени» по-прежнему остается большое количество россиян, и картина может быть сложнее, а ситуация — масштабнее, официальная статистика может не учитывать тех, кто получает зарплату в конверте частично.
Хотя последствия зарплаты «в конверте» кажутся очевидными, работник фактически помогает работодателю экономить на налогах и страховых взносах. Принимая связанные с этим издержки на себя, россияне тем не менее по-прежнему относятся к таким практикам вполне терпимо. «Серые» зарплаты не вызывают выраженного осуждения: значительная часть общества относится к ним с пониманием, причем в последние годы терпимость усиливается. Возможно, с одной стороны, так проявляется сочувствие к малому бизнесу на фоне изменений налогового законодательства, с другой — привычка к подобным практикам и недооценка связанных с ними рисков, слабая вера в эффективность налоговых отчислений, в итоге неофициальная зарплата может восприниматься как приемлемый способ приспособления к экономическим обстоятельствам.
Чем моложе россияне и чем дальше для них перспектива выхода на пенсию, тем лояльнее (или прагматичнее) они смотрят на неформальную занятость. Более терпимыми оказываются и мужчины: их трудовой опыт чаще связан с подработками, а в силу традиционных ожиданий от мужчин сам факт получения дохода может быть для них важнее юридической чистоты его оформления.
Терпимость к «серым» доходам высока и среди обеспеченных, и среди малообеспеченных россиян, у последних она лишь немного выше. Значит, дело не только в нужде: неофициальные выплаты воспринимаются как допустимая часть трудовых отношений гораздо шире. Сильнее различия проявляются по типу занятости: работники коммерческого сектора чаще принимают такие схемы как норму, тогда как бюджетники относятся к ним критичнее. По сути, это разные трудовые культуры: для одних важнее гибкость и договоренности, для других — гарантии и предсказуемость.
С пониманием к выплатам «в конвертах» также чаще относятся жители городов (чем больше город, тем больше понимания), тогда как в малых городах и селах, где коммерции в целом меньше, критическое отношение растет. Терпимость к «конвертам» выше там, где рынок труда сложнее, мобильнее и разнообразнее.
Подавляющее большинство работающих россиян получают «белую» зарплату. Если двадцать лет назад всю зарплату или ее часть «в конверте» получал почти каждый пятый, то сегодня — примерно каждый одиннадцатый.
Несмотря на то что за двадцать лет рынок стал намного «белее» и государство предпринимает активные меры для его дальнейшего «обеления», для большинства работников повышение зарплаты важнее официального оформления. Если бы работодатель предложил увеличить зарплату наполовину, но выплачивать ее неофициально, большинство приняли бы такое предложение. Осязаемая прибавка к доходу легко перевешивает возможную потерю социальных гарантий. Получается, ценность трудового договора и долгосрочных гарантий для работающих россиян заметно ниже, чем ценность дополнительного дохода «здесь и сейчас».
Те, кто уже работает в условиях неофициальных выплат, почти единодушно готовы согласиться на аналогичное предложение вновь. Их опыт фактически легитимирует такую модель занятости. Но и среди «неопытных» готовность согласиться перевешивает сомнения.
Экономическая уязвимость заметно снижает ценность официального трудоустройства: чем хуже люди оценивают свое благосостояние, тем легче готовы обменять трудовые гарантии на более высокий доход. И это объяснимо: когда ресурсов не хватает, возможность увеличить доход оказывается важнее отложенных преимуществ.
Довольно неожиданным оказалось, что обладатели высшего образования в среднем даже чаще готовы согласиться на неофициальную зарплату, чем люди с более низким уровнем образования. Однако причина, по всей видимости, не в самом образовании. Если учитывать образование и материальное положение одновременно, становится видно, что решающее значение имеет именно уровень благополучия. Самая высокая готовность принять «конверт» наблюдается среди людей с высшим образованием и низким достатком. Их высокий человеческий капитал не конвертировался в достойный уровень жизни, поэтому ради увеличения дохода именно они больше других готовы отказаться от формальных гарантий.
Юлия Дронина
фото: сгенерировано нейросетью
